June 27th, 2019

О слезинке ребенка

Collapse )
Ну, а что "духовные лица" самую страшную войну выставляют как "результат и следствие духовной разрухи" - это естественный закон данного корпоративчика.

Но хочется спросить конкретики: как именно духовная разруха в головах своим результатом и следствием возымела войну с Германией?

Ответ тут редко формулируется прямо, но подразумевается: Бог воспользовался рабом Своим Адольфом, чтобы покарать безбожных коммуняк. Этот ответ маскируется в безличных фразах - "вся история Израиля раскрыта в том ключе, что когда народ Божий отступает от Бога, то он подвергается различным катаклизмам и катастрофам". Так кем подвергается? Что так стыдливо? Вот пусть аспирант кафедры теологии Госуниверситета и скажет: "Именно наш Господь, Иисус Христос наслал Гитлера и войну на нашу страну за неправильное отношение к духовным лицам". Давайте, скажите детям, у которых нацисты выкачивали кровь для своих госпиталей, что это Боженька их покарал за их некрещеность.

Слабо?

Нет, есть и другой вариант ответа: мол, духовное безумие породило безумие политическое, и Сталин сам напал на Германию (читаем Резуна). Ну, а дальше известный тезис про "хитрость Промысла": Сталин хотел от войны одного, а вышло другое.

Оба варианты не хороши? А других не завезли. Жрите, что дают.

Так и надо признать, что с устаревшим инвентарем семинарской апологетики не стоит вообще касаться этой темы.

Евреи первые почувствовали кризис своей послевоенной апологетики и поставили вопрос "Как возможно богословие после Холокоста". Православные чувствуют себя победителями-триумфаторами и потому так легко переступают через убитые миллионы. "Бог через войну привел нас к Победе и к новому массовому крещению!". Опыт философии экзистенциализма прошел мимо наших семинарий.

... Много лет на своих лекциях я говорил, что есть вопросы, на которые нельзя отвечать даже самому себе.
Не случайно в книге Иова Господь задает Сатане вопрос: "откуда ты пришел?" (Иов. 1,7).
Происхождение зла необъяснимо не только потому, что оно означало бы разложимость тайны свободы на философские реактивы. Дело в том, что не только философски невозможно, но и нравственно недопустимо описывать происхождение зла. В русской философии произошел настоящий бунт, заключавшийся в том, что, едва речь заходила о проблеме происхождения зла, философы и богословы просто отказывались ее решать. С.Л.Франк при этом пояснял, что в силу нашей ложной (а потому, наверное, и распространенной) мыслительной привычки, "объяснить" - значит "понять", а "понять" - значит "простить". Так вот, говорил он, прощать зло я не намерен - а потому и не буду придумывать, откуда, как и "в силу каких причин" оно произошло. У зла нет причин, нет оснований - его не должно быть и ни к чему строить такие схемы мироздания, которые рационально и аргументированно показывали бы необходимость зла и предоставляли ему уютное место. "Здесь человеческая мысль претерпевает жгучий соблазн доказать необходимость греха, его неизбежность во вселенском равновесии, и этим "оправдать Бога". Подобает с сугубой трезвостью духа преодолевать эти искушения", - подтверждал эту позицию и о.Георгий Флоровский.
Когда Спаситель пришел к людям - Он не стал им объясянять происхождение зла. "Кто согрешил - он или родители его?", - спросили Христа, показывая на слепорожденного. Ответ был странен: ни он, ни родители его, но это - чтобы явилась слава Божия". А где явилась слава Божия? - На Голгофе. Перед распятием Христос говорит: "Ныне настало время прославиться сыну Человеческому". Прославиться не в смысле стать известным, а в смысле явить подлинную силу Божию. Итак, Сын Божий пришел в мир, чтобы победить зло, а не чтобы его объяснить.
Архим. Софроний (Сахаров) возмущенный видением страданий, обратился к Богу с вопросом "Почему Он допускает?" - и "в ответ я услышал в сердце слова: "Разве ты распялся за них?"...

Я не знаю, как религии без Креста (ислам или иудаизм) объясняют наличие страданий в мире всеблагого и вседовольного Творца. Наверное, всегда можно затянуть боль сердца пластырем какого-нибудь софизма. (Один из них приводит Боэций: "Значит, Бог может содеять зло? - Нет, - сказал я. - Стало быть, зло есть ничто, если его не может содеять Тот, Кто может все").
Но в христианстве Бог просто распялся вместе с людьми. И на вопрос "где был Бог, когда Его народ был в Аушвице", христиане могут дать ответ: "Он был там же. Ему свойственно быть на кресте".
Голгофа - полнота Промысла. К Кресту Творца молча складываются кресты человеческие.
Вопрос о войне, о страданиях детей - это проклятый вопрос. Им нужно болеть и от него нельзя "выздоравливать". Подобно Иову, нельзя позволять "друзьям" обкрадывать себя шпаргалкой с заранее заготовленным благочестивым ответом. Надо донести свой кровоточащий и возмущенный вопрос до Бога. До Его Суда. Сначала Он будет спрашивать меня. Потом, быть может, у меня появится возможность спросить Его. А до той поры лучше молчать и беречь свою боль. Очеловечивающую боль.

Такие вот мысли из помойки...